Назад к списку

Почему они смеются  

 

В 8 классе я решила стать психологом. Я хотела разобраться, почему люди поступают неразумно, а иногда – и во вред себе. В 9 классе вместе со знакомой мы начали посещать Малый факультет психологии. На занятия её отправили родители. Во время лекций девушка рисовала узоры на листочках в клеточку. Я удивлялась её безразличию, ведь сама ловила каждое слово. 

Страсть к психологии не утихла и после поступления в вуз. В первом семестре я пропустила всего одну лекцию и почти перестала читать художественную литературу – залпом читала книги по психологии. 

Продолжив учиться в магистратуре, я параллельно участвовала в двух стажировках. Наконец начала работать с незнакомыми людьми! Конечно, осторожно и под наблюдением старших коллег. Это оказалось сложнее, чем я себе представляла (а я, к слову, не отличаюсь оптимизмом). Приходилось постоянно анализировать себя, соприкасаться с ожиданиями клиентов, сталкиваться с собственными ошибками и ограничениями. Времени всегда было мало, но я не готова была от чего-то отказываться, хотелось успеть все! 

Полгода спустя я обнаружила себя в кровати. Без сил, без желаний. По-прежнему ходила на лекции, но без огня. Все казалось бессмысленным и нестоящим. Я думала, что это – усталость, пройдет, надо отдохнуть. Но лучше не становилось. Я начала сомневаться в том, что работа психолога – это моё. И обратилась за помощью. 


Впервые это была столь длительная работа. Было много слёз и горечи. Я всегда плакала в кабинете, часто – после консультации, иногда – накануне. Однажды, когда мне было особенно тяжело, я встретилась с научным руководителем. Она выслушала и предложила выбрать картинку из набора карточек. Мой взгляд остановился на молниях. 

– Вы уверены, что грусть – это то, что Вы сейчас чувствуете? – спросила она. Ведь на обороте говорилось о ярости. 

Я до сих пор помню, как шла тогда домой. Как сжимались руки. Как ощутила прилив энергии и сил. Раньше, как хорошая девочка, я подавляла гнев, направляла его внутрь себя. 

С психологом мы начали анализировать мою злость. Первое, что вспомнилось – это стажировка. Чтобы успешно завершить обучение, нужно было представить случай из практики – сохраняя анонимность клиента, рассказать о методах, которые я применяла в работе. После моего рассказа преподаватели задавали вопросы. Правда, ответы быстро стали не нужны. Вопросы перешли в комментарии по поводу моей работы и... личности клиента. 

Преподаватели ясно дали мне понять, что я должна была работать иначе. Да, поддержала человека в момент сложного выбора. Но нужно было «дать понять, что его действия неправильны». Неопровержимость позиции подтверждалась аргументами: «Я больше десяти лет в браке – знаю, как построить гармоничные отношения», «Вырастила уже двоих детей, понимаю, каково это». 

Постепенно комментарии переросли в шутки и смех над клиентом и его проблемой. Это было тяжело выносить: тогда я еще не умела держать здоровую профессиональную дистанцию, слишком глубоко переживала трудности клиента, погружалась в них. 

Я оправдывала преподавателей. Да, смеются при обсуждении случаев. Но ведь они каждый день встречаются с болью и отчаяньем, им нужно справляться с собственным напряжением. Возможно, они такие авторитарные и категоричные только со студентами, а с клиентами – безоценочные, внимательные, уважающие? 

Но это не утешало. Что-то было не в порядке. Я не хотела становиться частью такого профессионального мира. И начала сомневаться, что возможно по-другому. Если так работают люди с ворохом дипломов и публикаций, чего можно ожидать от остальных? 

Но я увидела молнии. И разрешила себе почувствовать гнев. Я позволила себе допустить, что дело не только во мне, но и в учителях. Я спрашивала себя, куда в момент обсуждения исчезло уважение к опыту и ошибкам? Где свобода от «правильного» и «неправильного»? Где принятие многообразия жизни и вариантов ее проживания? 

Я пережила злость и благодаря ей пришла к осознанию, что для меня важно в работе. Конечно, это была верхушка айсберга. С тех пор с психологом мы проработали и мою идеализацию «учителей», и страх перед авторитетными лицами, и многое другое. Психолог помогла мне восстановить утраченное доверие. Впоследствии я нашла учителей, у которых хотела учиться. Нашла коллег, с которыми хотела работать. 

Я сочувствую людям, которые попали не к «тому» специалисту. В нашей профессии много тех, кто за счет клиентов удовлетворяет собственные потребности – в самоутверждении, признании, любви или власти.Иногда знакомые и друзья просят посоветовать психолога или психотерапевта, часто – эксперта в узкой теме (например, при расстройствах пищевого поведения). Но если я не знаю, как человек работает, не слышала положительных отзывов людей, которым доверяю, я лучше вообще не буду его рекомендовать. Даже при наличии внушительного стажа и образования. 

Быть рядом с человеком, который раскрывает душу, большая ответственность. Поэтому самый главный принцип для меня – «не навреди». И только потом уже – «помоги».